Я ухожу во след не знавшим, что значит слово "страх"

16:49 

Innerlane Nel
Милая птица, извольте спуститься, вы потеряли перо!
Cамым сложным для меня тогда, было не пойти на дно. Они тянули меня за тонкие запястья и пальцы рук, вплетали в волос подводные травы и надевали на голову тяжелые венки из ветвей шиповника, ветви кололи мне лоб и кровили бледную кожу. Я била по воде ладонями и пыталась глотнуть болотного воздуха, мои плечи были увешаны бурой тиной и на ресницах скопился ил. Ноги мои уже касались слизкого, но при этом, песчаного дна этого загнившего озера. Днем оно, даже при самой ясной погоде, никогда не отражало голубого неба, зато ночью на ней стелилась длинная лунная дорога, уходящая куда-то за горизонт и ведущая в небо. Не удивлюсь, если вырвавшиеся из рук русалок, утопленники, уходили по этой дороге в небытие. Я любила это озеро, будучи еще совсем девочкой, приходила сюда с отцом смотреть аистов, поговаривали, что тут живет много нечисти, если задержаться после захода солнца, но мы всегда уходили пока светило было еще в зените. Потом озеро стало зарастать тиной и сохнуть. Будто самим богам оно чем-то не угодило. Реки разливались и моря выходили из берегов, захватывая мощными волнами строения и деревушки…
Так я лишалась и своего дома и отца, вязкий прилив моря унес с собой все, и, кто знает, может отец до сих пор гуляет по лунной дорожке. Я ненавидела реки и моря с их течениями и ветрами такой ненавистью, что, казалось, могла творить меж своих ладоней огонь и осыпать им все живое, как бы в подтверждение своей огромной и больной потери.
Так я стала приходить к озеру, потом сколотила себе хижину и стала жить там, охотясь из лука на белок и собирая травы. Коса моя распустилась и отросла так сильно, что цеплялась за все ветви, но деревья, видимо настолько уже со мной породнились, что, казалось, сами выпутывали рыжие пряди из своих крючков.
С пучками травы на поясе и букетами за спиною, я, может, и напоминала ведьму-колдовку, но деревенские меня не боялись, обратно же, приходили ко мне подлечиться растениями. Никакая нечисть не мешала мне жить, лишь изредка я слышала странное пение. Говорят, русалки, да я и верю. Ношу с собой разных амулетов да оберегов, верую в богов и приношу им дары, не снимаю лисью шкуру с плеч и вплетаю в волос ленты цвета земли, чтобы она, матушка, меня крепче к себе держала.
Однажды догулялась я в лесу до самой полуночи. Луна в тот день выкатилась на небо огромным колесом, каким-то странным образом, отставшим от колесницы, но звезд видно не было, хоть и туч на закате не ходило. Я перекинула платок через плечи и сложила туда ив подол ягоды и цветы. Опираясь на посох, я начала взбираться на сопку, на которой стояла моя хижина. Ветра там гуляют холодные и злые, уносят всю солому с крыш и теребят ветхий забор. В глаза мои летел песок, а в косу путались ветви и лесные пчелы, потревоженные на них. Я подняла ладонь прикрыть глаза и потеряла контроль над ногами. Ветер кубарем катил меня к озеру. Я схватилась за высокий камыш к тому времени, как ноги мои по колено были в воде. Меня тянули ко дну…
Вначале мне казалось, что это лишь подводная трава цепляется за пальцы и юбку. О, та горькая ошибка, когда я отпустила одну руку, чтобы распутать себя. За мои пальца начали тянуть еще сильнее, стаскивая кольцо за кольцом, браслет за браслетом, будто стая сорок налетела на что-то сверкающее.
Я даже не звала на помощь, зная, что никого нет в округе.
Вскоре я полностью была в воде, а вокруг меня, сверкая чешуей и раскидав по поверхности воды свои волосы, будто хищные рыбы, пестрили русалки.
Я видела этот конец, зная, что вскоре встречусь с отцом и родным домом. Но все равно продолжала хватать воздух ртом и била руками по воде, отгоняя фурий и пытаясь выплыть.
Из моего распустившегося волоса, они сплели тугую косу, обвязали ею камень и кинули вниз. Я задыхаясь уперлась ладонями в подводный песок. Дальше я уснула.
Проснувшись, я увидала прекрасных дев, пляшущих вокруг костра и их цветные разлетающиеся юбки, вокруг были дубы и высокая трава. Искры костра взлетали так высоко, что клянусь, могли сравниться со звездами. Одежды на мне не было, только бледная кожа вся усеяна серебристой чешуей.
Я встала, пошатываясь на тонких ногах, прошла к костру и прыгнула через высокое пламя…

Не знаю, куда вела та лунная дорожка, но точно говорю, что всякая русалка, после полуночи, есть дева невиданной красоты в цветастой юбке и со звонким голосом. Голоса эти манят ветра и заблудшие души в тех телах, которые все что-то ищут.

URL
   

главная